Сегодня на Новой сцене Большого театра — «Москва, Черёмушки». Музыкальная комедия Дмитрия Шостаковича, написанная на сюжет о массовом переселении из коммунальных квартир в новые дома, остаётся его единственным опытом в жанре оперетты. Об этом сообщает Telegram-канал Большого театра.
Как появилась «Черёмушки»
В конце 1930-х композитор задумывал оперетту по «Двенадцати стульям» Ильфа и Петрова, но работу не завершил. К новой партитуре его подтолкнул Григорий Столяров, главный дирижёр Московского театра оперетты: в сентябре 1957 года он убедил Шостаковича взяться за пьесу о новосёлах. Либретто и музыкальный текст не раз правились, отдельные номера переписывались в расчёте на конкретных артистов.
Премьера и первая реакция
Первый показ прошёл 24 января 1959 года и вызвал большой подъём. Артист Московского театра оперетты Григорий Ярон вспоминал: «Я, как и все, ждал сложнейшую “шостаковичевскую” музыку, с острейшими гармоническими комбинациями, — а это была сама простота! Но сколько в этой простоте было вкуса и благородства! Труппа с первого дня полюбила эту музыку. Настоящий фурор она вызвала внутри театра, когда актёры услышали её в исполнении оркестра. Музыка Шостаковича улыбалась, хохотала, танцевала, издевалась, шалила, а иногда чуть-чуть грустила...».
Водевиль с оркестром
Шостакович любил водевильную традицию, хорошо знал её по сочинениям Имре Кальмана и Жака Оффенбаха. В «Черёмушках» ирония композитора слышна в музыкальных характеристиках персонажей и ситуаций: здесь и бодрые танцевальные ритмы, и цитаты советских песен, и народные мелодии — «Во саду ли, в городе», «Светит месяц», «Ах вы, сени, мои сени».
Что это значит
Для зрителя «Черёмушки» — редкий случай, когда Шостакович говорит без пафоса и трагедии: легко, остроумно и тепло. Оперетта о смене быта оказывается ироничным портретом эпохи, а её музыка — доказательством того, что композитор умел смеяться в оркестре не хуже, чем философствовать.
Источник: Telegram: Большой театр
Комментарии
Пока нет комментариев — будьте первым.